Елена Варданян: говорить на «языке счастья»

— Для начала расскажите о себе, обо всех ваших регалиях.

— В какой-то момент я поняла, что регалии не имеют значения, если человек изначально не вызывает к себе доверия и каждый раз думает, кем же себя представить, чтобы это было уместно в данной конкретной аудитории. Иногда от регалий нужно отказаться совсем.

Я закончила философский факультет. В тот момент, когда я училась, проходила реформа образования: Россия перешла с коммунистического пути развития на демократический, поэтому я по первому образованию специалист в области научного коммунизма, а в современной интерпретации — политолог. Так как старые знания уже были неактуальны, а новые в области политической научной школы еще не были утверждены, на философском факультете не хватало дисциплин и предметов, которые хотелось бы изучить, я дополнительно обучалась журналистике на филологическом факультете. На выходе у меня была готова кандидатская диссертация, направленная на изучение политических технологий и информирование масс с точки зрения провозглашения уже новых, либеральных и демократических идей.

Моя дальнейшая деятельность проходила в политической среде: я работала спичрайтером, политтехнологом для команд, которые избирались в разные органы власти. Мне удалось посотрудничать с командами других государств.

Я закончила курсы повышения квалификации в МГИМО и оказалась в Монголии, где работала с кабинетом министров. Прошла стажировку в США, в Израиле. И когда вернулась в Россию, такого спроса на политтехнологов уже не было. Я стала заниматься вопросами создания репутаций компаний, которые выходят на рынок.

Таким образом погрузилась в систему менеджмента качества и начала сотрудничать с компаниями на предмет подготовки бизнес-процессов, в том числе чтобы их достойно представлять на вручении премии Правительства Российской Федерации, Европейской премии менеджмента качества EFQM.

Попутно нужно было осваивать маркетинговые программы и работу с персоналом. И я стала работала как консультант в области стратегий продвижения, продолжая вести научную и преподавательскую деятельность: мне всегда было интересно говорить самой, а не только готовить речи политикам. Меня в качестве тренера приглашали к участию в различных образовательных программах российских и международных институтов: например, я была экспертом по программам ООН в Беларуси.

Весь этот опыт привел к тому, что мне стала интересна именно модерация, фасилитация: не столько обучать людей, сколько учить их высказываться.

Интересное было продолжение карьеры, потому что я всегда работала с монополистами, вела корпоративные тренинги, в том числе для сотрудников подразделений «Газпрома», Россетей. Последние три года я работала с Министерством внутренних дел, обучала слушателей иностранных государств и будущих офицеров полиции вызывать к себе доверие, умению вести переговоры для предотвращения применения физической силы.

Отрабатывая различные концепции на стыке психологии общения и когнитивной психологии, я заинтересовалась изучением работы мозга и его влияния на развитие речи. Поступила на курс Татьяны Черниговской по психолингвистике. И если раньше я говорила, что кандидат философских наук, эксперт в области техник речевого влияния, то сегодня с гордостью говорю: психолингвист.

Свои знания передаю ученикам — и взрослым, и детям — в рамках онлайн и «живых» занятий в «Школе речи Елены Варданян», провожу открытые тренинги и онлайн-консультирование. Разрабатываю свои авторские курсы, такие как «Калибровка речи и мышления», веду мастермайнды, заточенные на отработку навыков ведения диалогов в различных, в том числе и стрессовых, ситуациях, учу умению быстро реагировать на вызовы собеседников и задавать нужное направление общения с помощью вопросов и энкодов.

Называю себя и «речевым коучем», так как изучила и освоила практику общения в формате коучинга.

— Елена, расскажите про проект, связанный со счастьем.

— Когда я работала в системе образования Министерства внутренних дел, для меня было очень важно понять, каким образом офицер полиции может транслировать свои ценности. И я изучила опыт, например, Объединенных Арабских Эмиратов, в которых сотрудники полиции являются агентами счастья и благополучия на своей территории. Их задача — предотвратить преступления, и одним из инструментов для этого является создание в государстве таких условий, при которых как можно больше людей чувствуют себя счастливыми. Счастливый человек не доказывает, не ссорится, не критикует, не выясняет отношения и, как следствие, не совершает преступлений. Для реализации этих целей в Объединенных Арабских Эмиратах, а также в государстве Бутан существуют министерства счастья. Меня эта тема очень сильно заинтересовала, я начала говорить об этом в контексте своей научной и исследовательской деятельности.

Я задалась вопросом: «А можно ли изменить свою речь так, чтобы транслировать собеседнику счастье: позитивный, принимающий, дружественный, мотивирующий, вдохновляющий настрой, позволяющий испытывать удовольствие от каждого разговора?»

Я заинтересовалась тем, как изучают и реализуют концепцию счастья у нас в стране, присоединилась к сообществу «Культура счастья» и стала амбассадором культуры счастья в России — человеком, который реализует инициативы пропаганды и распространения культуры, правила, результаты научных исследований счастья среди друзей, в семьях, в городских сообществах, в бизнесе, во власти и сам является примером дружелюбия, счастья, принятия, позитивного мышления и развитого эмоционального интеллекта. Работы много! И прежде всего — над собой.

Так родилась мысль создать собственную методику речевых приемов, которую я объединила названием «Как говорить на языке счастья».

Это набор навыков, позволяющий говорить на «языке счастья», вести бережный, уважительный разговор с собеседником, владеть такими речевыми формулировками, которые позволяют мотивировать и вдохновлять собеседника. При этом самому важно сформировать и свою внутреннюю позицию, свою «этику счастья», которую не нужно доказывать другим людям с помощью теории аргументаций, ведения жестких переговоров и других навыков, которым сейчас обучают людей, стремящихся договориться о каких-либо своих задачах и целях, как менеджеров по продажам например.

Моя позиция заключается в том, что, если человек счастлив сам, он выбирает позитивную лексику, мягкую интонацию и дружелюбную, уважительную манеру общения, при которых другой человек счастлив общаться и сотрудничать с ним.

Наблюдая за своими учениками, которые осваивают со мной «язык счастья», я вижу невероятный прорыв в их общении и взаимодействии с людьми, их выход на другой уровень общения — как в социальном и интеллектуальном плане, так и в части доходности. Меняя свою лексику на позитивную, а интонацию — на «партнерскую», доброжелательную, человек меняет свою позицию: он предъявляет себя миру человеком счастливым и тем самым уже вызывает в собеседнике ответную реакцию — улыбнуться, поблагодарить, договориться о сотрудничестве. Как минимум — удивиться. В повседневном общении, переполненном претензиями, обидами, спорами, человек доброжелательный и уважительный уже сам по себе явление уникальное.

— Как вы попали на курс Ирины Гусинской?

— Я очень долго смотрела на людей, которые вокруг меня начали писать и издавать собственные книги. Желание написать самой возникло очень давно. Первая задумка была описать свой новый психологический опыт, который я пережила и осознала в условиях адаптации новых идеологических и ценностных ориентаций, переездов и профессионального общения в разных странах и с людьми разной культуры, в условиях развода, потери привычного социального статуса и необходимости деления детей между мамой и папой. Родилась идея написать книгу «Игры взрослой девочки», состоящую из диалогов, которые я вела с мужем, с его родителями, с начальниками, с друзьями, когда семья рушилась, летели в тартарары привычные условия жизни, семейные традиции и ритуалы. А главное — диалоги с детьми: с дочерью, ушедшей в независимую от родителей самостоятельную позицию, и с сыном-подростком, который задал мне жару в этом возрасте.

Мне казалось, что мне есть чем поделиться и рассказать другим женщинам, как можно пережить подобные катаклизмы, поделиться полученными мною уроками жизни. Ведь именно тогда в моей жизни появились люди, которых я с трепетом уважения называю своими учителями: психотерапевт международного уровня, известный автор книг, мой земляк Михаил Ефимович Литвак, с которым мне повезло работать и общаться, и Андрей Михайлович Толоконников, психолингвист из Узбекистана. Их уроки жизни и общения позволили мне выйти достойно из возникшей ситуации и сохранить лицо.

Когда я начинала думать о книге, у меня появлялся большой страх сделать личное публичным. Этот вопрос я до сих пор для себя решаю.

Одно дело, когда ты человек маленький, известный только в пределах круга своих знакомств, другое — когда ты учитель и каждая рассказанная тобою история — урок для других, ориентир. А можешь ли ты брать на себя ответственность учить своим примером?

И еще один важный момент, который меня волновал. Если я продвигаю идею бережного отношения к собеседнику, обнародование каких-либо узнаваемых ситуаций с участием детей или бывшего мужа, достаточно публичного человека, входит с этой идеей в противоречие. Я начала наблюдать за теми пишущими, с кем я знакома лично, для того чтобы понять, насколько они позволяют себе открываться, насколько они искренни в том, что делают. На их опыте я поняла, что мне надо найти ту золотую середину, при которой оставлю за собою право говорить, отталкиваясь от своей конкретной истории, и не подвергаю риску людей, о которых пишу.

Я начала изучать существующие писательские курсы. Примерно год. Созванивалась, задавала вопросы. И не решалась. Что-то смущало. Неожиданно увидела объявление о вебинаре Ирины Гусинской и зашла между делом… У меня в тот момент были гости, и я слушала вполуха.

И тем не менее на 15-й минуте я уже перевела аванс за весь курс обучения.

Я услышала в словах Ирины Гусинской и опыт, и позицию, и мягкость подачи профессионального материала, и уважение, даже пиетет к будущему автору.

Не секрет, что очень многие на писательских курсах предлагают просто написать книгу за вас: подвергают сомнению и вашу экспертность, и умение писать, готовят к тому, что в любом случае нужна будет большая команда, которая всё сделает за вас за определенную сумму денег.

Да, в чем-то они правы. Команда, которая сопровождает обучение будущих писателей, имеет значение. Мы же, авторы, «существа ранимые», какими бы регалиями ни обладали: как писать, например, научные книги и подтверждать каждую свою строчку ссылкой на какого-нибудь маститого и авторитетного исследователя, я знаю, а вот позволить себе озвучить выводы, которые еще нигде не зафиксированы, когда не на кого сослаться и не за кого спрятаться — ни за Аристотеля, ни за Фрейда, ни за Ницше, страшновато. Нужна поддержка, независимый взгляд со стороны.

Что произошло на курсе? Влюбленность во всю команду, начиная с тех людей, которые просто созванивались со мной и рассказывали о том, как будет проходить курс, и заканчивая куратором, который организовывал онлайн-встречи с сокурсниками.

В процессе я вдруг поняла, что моя жизнь разделилась на «до курса Ирины Гусинской» и «после курса Ирины Гусинской», я не просто обучалась, а стала частью сообщества со своей атмосферой и культурой общения. У меня появились интересные знакомые и друзья.

— Как вы решили стать куратором?

— Я очень люблю обучать, мне нравится делиться знаниями, помогать другим эти знания осваивать и находить разные способы, приемы, инструменты, чтобы донести информацию. А формат мастермайнда, который ведут приглашенные кураторы, как раз позволяет творить. Он не имеет жестких рамок. И конечно, хотелось пройти этот курс еще раз, с новыми учениками курса. Медленно, с расстановкой, со вкусом. Не секрет, курс проходит достаточно интенсивно, в строгих календарных рамках. Мы, как ответственные ученики, переживаем, жалуемся, что не успеваем… Но это только на пользу: мы учимся справляться и справляемся — воодушевленно ставим прорывные «книжные» цели, спешим их реализовать, учимся регулярно работать над своими мыслями и их изложением на бумаге. Меня, например, дедлайн только подстегивает.

Как и всем отличникам, которые постоянно ищут совершенства, мне хотелось пересмотреть некоторые уроки, еще раз заострить внимание на том, что было пропущено. Одно дело, когда ты внутри себя это переживаешь через идею рукописи своей книги, к которой трепетно и с волнением относишься, как к новорожденному, и совсем другое — когда ты смотришь со стороны и усваиваешь новые знания через призму советов и рекомендаций в целом. Так значительно результативнее.

Первоначально, работая над задумкой своей книги на курсе и получая обратную связь от своих кураторов, я сформировала одно видение книги. Когда окончила курс и начала сама работать куратором, увидела книгу совершенно иначе. Теперь ее концепция существенно отличается от той первой задумки, которая была на входе: от чистых, открытых диалогов, основанных на дневниках. Сегодня это уже формат нон-фикшн: авторская позиция через приемы и инструменты.

Сейчас работаю над наполнением своей книги кейсами и историями, которые вовлекают читателя в происходящее и помогают легче воспринимать идеи. Отбираю задания и упражнения, раскрывающие суть моих рекомендаций. Переписываю некоторые абзацы, отказываясь от научного слога, к которому привыкла (я же кандидат наук, должна говорить на научном языке и постоянно кого-то цитировать…).

После обучения я поняла, что цитировать нужно только уместно: если твоя мысль подтверждает мысль известного авторитета, но она основана на твоем собственном опыте, ты все равно озвучиваешь ее по-другому — своими словами, своими примерами.

Можно ссылаться на авторов, которые исследовали подобные приемы ранее, но уже не цитировать в той мере, в которой этого требует научное издание.

Это была внутренняя трансформационная работа. Прочувствовать глубину этой работы мне помогла практика написания сценариев своих авторских программ на радио и на телевидении. Целенаправленно перерабатывая свои идеи, я была вынуждена перейти на разговорный стиль, более мягкий, более понятный массовому зрителю, читателю, слушателю.

— Что-то на курсе произвело на вас сильное впечатление, был ли «вау-эффект»?

— Я как преподаватель, как методолог получила «вау-эффект» от подготовленных для обучения материалов, от того, как написана и оформлена лекция, какая сделана подборка дополнительных материалов и примеров выполненных домашних заданий. Мы видим подготовленные списки компьютерных программ, которые можем использовать для работы над книгой, актуальные данные обзора книжного рынка, огромное количество чек-листов, алгоритмов и шаблонов, которые позволяют не только писать, но и продвигать свою книгу на рынок. Помимо обещанного, по программе мы получаем гораздо больше. Больше настолько, что сейчас, когда у меня, например, спрашивают: «Слушай, а какие книжные темы в тренде?» или «Как работают издательства?» — я понимаю, что могу всегда найти источники этой информации, понимаю, по каким законам функционирует рынок писательства. Все это крайне важно, чтобы свое «авторское я» не «писать в стол», а относиться к своей книге как к бизнес-проекту и продумать путь ее попадания в руки читателя.

Второй «вау-эффект» — это, повторюсь, уважительное отношение к будущим авторам и всё, что касается проработки личной позиции как фундамента предлагаемого в книге инструментария, личных страхов публичности, неуверенности в своем праве на авторство. Я помню, с какой трепетностью изучила лекцию Екатерины Сигитовой по ее книге «Рецепт счастья. Принимайте себя три раза в день» и поняла ценность ее советов по работе с «внутренним критиком» с каким восторгом я соприкасалась в рамках курса с личными историями тех выпускников, которые уже выпустили свои книги! Это вселяло оптимизм, поднимало дух и энергию: «И я тоже так смогу!»

— Не секрет, что многие начинающие авторы сомневаются, ищут, боятся. Может быть, вы бы могли помочь им развеять сомнения? Например, люди считают себя недостаточно экспертными, чтобы писать книгу. Что бы вы ответили им?

— Я бы сказала так: «Дураки так не считают. Дураки в себе уверены, только умный склонен сомневаться». Если я вижу в своем окружении человека, который сегодня говорит: «Ты знаешь, так классно у меня вот это всё получилось, я на вершине счастья!» — а на следующий день приходит: «Ты знаешь, вот это у меня не получается», — я понимаю, что он эксперт. Он точно знает, что он может и чего не может. Это и есть профессионализм в своем деле.

Возникает другой вопрос: для кого вы эксперт? Мне эта тема очень близка. Если человек умеет забивать гвозди так, чтобы точно попадать молотком по шляпке, то для тех людей, которые не заказывают услугу «муж на час», а хотят забить гвоздь самостоятельно, он эксперт по забиванию гвоздей.

Я как-то познакомилась с одним мудрым учителем из Израиля. Он занимается развитием когнитивных способностей и сказал следующее: «Эксперт — это человек, который умеет находить информацию, анализировать ее и упаковывать для принятия важного решения». Заметьте, не находить решение, а готовить информацию для принятия решения. Это человек, который всегда знает чуть-чуть больше, чем кто-либо вокруг.

Есть еще одно определение: эксперт — это человек из другого города. У меня тоже есть своя популярность среди участников из других городов, русскоязычных общин других стран. Я известна в своем городе, но у меня есть и достойные конкуренты.

Я всегда привожу в пример своего учителя Михаила Ефимовича Литвака (к сожалению, в сентябре 2020 года его не стало). У него огромное количество книг (более 35 наименований и более 5 миллионов экземпляров на разных языках), он профессионал международного уровня. В нашем городе его ученики еженедельно встречались в формате его КРОСС-клуба, их можно считать сотнями, но наибольшую популярность он приобрел в других городах и даже странах, и конечно в том числе благодаря своим книгам «Психологическое айкидо», «Если хочешь быть счастливым» и др.

Каждый человек может быть экспертом. Другое дело — сделать его имя популярным и известным. В этом деле очень важен партнер, которому можно довериться. Ведь он станет частью твоего личного бренда. Он будет говорить от твоего имени. Можно назвать его продюсером, можно — маркетологом. Его взгляд на тебя и твою экспертность — независимый и профессиональный. Он должен сказать: «Твоя экспертность — для этой конкретной аудитории».

Будучи даже профессионалом в маркетинге, трудно убрать субъективность своей оценки и увидеть со стороны, для какой именно целевой аудитории могут быть ценными твои советы. У тебя есть свой привычный взгляд, слог, образ мышления, и иногда они словно закрывают занавесом от тебя ту аудиторию, которая нуждается в твоих советах.

Недавно я разговаривала с подругой. Она великолепный коуч, фотограф и как-то говорит: «Никто так не умеет готовить еду, как моя мама». А я говорю: «А почему ты не хочешь записать её рецепты в диалогах с дочерью? Сфотографировать эти блюда…» Да, это простой борщ, оладушки, овсяная каша, но для многих это может оказаться той самой книгой о вкусной и здоровой пище! У нее есть аудитория. Есть девочки, которые не умеют готовить, не умеют варить ту самую кашу, для них это будет важно.

Что касается меня, то как только я нахожу какую-то новую книгу, которая издана и проходит по касательной к моей теме, я начинаю переживать, что все уже изучено и обо всем написано. Я подвергаю сомнению свою экспертность. Мне бы очень хотелось формулировать свое послание читателям так, как, например, в «теме счастья» Соня Любомирски или Мартин Селигман. Их выводы основываются на гарвардских, стэнфордских исследованиях, экспериментах, прикладных и репрезентативных. У меня есть свой взгляд, свои наблюдения, которые очень хочется проверить, исследовать. Спасибо моим ученикам: своими изменениями они дают отличный иллюстративный материал к излагаемой мною позиции.

— Елена, в русскоговорящем сообществе есть трепетное, даже некоторые говорят, «сакральное» отношение к писательству. Чтобы быть писателем, нужен врожденный талант… Что вы об этом думаете?

— Я очень восхищаюсь теми людьми, которые просто берут и пишут. Их сейчас можно найти в социальных сетях. И ты понимаешь, какой у них свой особый взгляд на жизнь. Я также понимаю, что для 80 % населения этого особого взгляда на жизнь уже и достаточно. Немногим нужны философские изыскания, и вряд ли они готовы к каким-то ментальным глубинным раскопкам. А вот опыт, просто чужой жизненный опыт многим дает силу и веру, что и у них все получится.

Одна из моих подруг, с которой мы прожили студенческие годы в общежитии, под псевдонимом опубликовала свои дневники в «АСТ». Они были написаны простым разговорным языком, похожим на то, как между собою разговаривают подруги, которых никто не слышит. Помню, как я рыдала над этой книгой, потому что на тот момент именно ее жизненная история дала мне надежду, что и я со своей жизнью могу сделать что-то существенное. Общение со мной как с читателем от первого лица через ее книгу, как со своей подружкой, добавило «настоящести» и искренности ее рассказу.

В этом, видимо, и есть сила жанра нон-фикшн.

Нон-фикшн — это попытка зафиксировать свой особый взгляд на этот мир, свой опыт, который может помочь другим людям. Вопрос талантливости, особенности слога, какого-то особого чутья к поэтике слов и фраз, мне кажется, больше относится к художественной литературе.

Художественная литература — это воображаемый мир, в который ты попадаешь именно с помощью слов, фраз, особых приемов и выражений в авторской подаче. Для этих слов и выражений найдется свой читатель, который либо уйдет в этот мир вместе с писателем, либо не уйдет. В этом и есть, наверное, граница между талантом и мастерством.

У Стивена Кинга, одного из моих любимых писателей, которым я зачитывалась в подростковом возрасте, недавно вышла книга «Как писать книги». В ней он уверенно заявляет о том, что есть плохие писатели и есть те, кому удается создавать шедевры. Но тем не менее даже он утверждает, что это мастерство, технология, которой можно овладеть.

— Точно. Елена, вы сейчас, я так понимаю, в процессе, да?

— Да, я в процессе написания. Мне очень важно сказать вот о чем. В одном из своих выступлений для широкой аудитории я сказала о том, что сейчас работаю над рукописью о техниках речи, которые позволяют от каждого разговора испытывать радость и счастье. И именно с этой темой — «Как говорить на языке счастья» — меня стали активно приглашать в качестве мотивационного спикера на экспертные встречи, конференции, форумы. И предложили вести программу на региональном радио: она была всего четырехминутная, называлась «Полезный навык». Для этой аудитории я и писала свои советы: в области речи, диалогов, общения с начальником, друзьями, коллегами, людьми, которые нам встречаются в жизненных ситуациях, с детьми… И как-то я решила посчитать, сколько авторских текстов «в знаках» я уже написала только для радио. Авторская программа выходила два раза в неделю по четыре минуты, ориентировочно в каждом выпуске было 2500–2600 знаков. И если умножить на полтора года, которые я занималась этой программой, у меня получилось 332 800 знаков.

— Это книга.

— Вот! Тексты, которые я писала, заставляли меня задуматься и сфокусироваться на тех приемах «языка счастья», о которых я бы хотела рассказать своему будущему читателю. И можно сказать, что после суммирования этих текстов рукопись уже готова. Однако формат подачи материала на радио не соответствует книжному. Это похоже на процесс украшения новогодней елки: елка есть, и даже звезда есть, а вот игрушки все разные. Эти достались в наследство от семейной елки прошлых лет: эти подруга подарила, это современная коллекция, а это дождик старый, помятый, но такой родной с детства. И теперь перед вами стоит задача сделать елку красивой, эксклюзивной, гармоничной, целостной: перебрать все игрушки, от каких-то отказаться, какие-то докупить.

Так и с текстом. Он есть, но его надо «перебрать», потому что, изменив даже одно предложение и согласование слов, иногда нужно поменять целый кусок текста.

И скажу честно, что сейчас, когда я вижу вот тот объем материалов, которые наработала, и понимаю, что это рутинная работа, не творческая и сколько еще нужно сделать, у меня немного охлаждается пыл. Я ловлю себя на том, что хочу просто сесть, написать первую фразу и создать совершенно другой текст. Книга — это книга. Сценарий радиопередачи — это совсем другое.

Сейчас пришло время, когда я осознанно закрыла контракт на радио. Правда, в тот момент, когда я его закрыла, раздался звонок и меня пригласили на телевидение, попросили сделать программу «Правила счастья».

— Вы согласились?

— Да, потому что мне интересно разобраться с телевизионным форматом: теперь в три минуты видеоряда нужно было уложить свои идеи. Программный сценарий — это уже сюжет, story. Появляются герои, есть сюжетный замысел, какая-то провокационная задача, которую я как автор и ведущая должна решить. Мне кажется, что это следующий шаг к книге. Однако это опять новый фокус внимания. Это все равно не сама работа над текстом книги.

Единственное, чем я себя обнадеживаю, так это тем, что привыкла работать в режиме многозадачности. Никогда не будет хорошего времени, когда ты сидишь где-нибудь на даче в сосновых лесах и занят только тем, что пишешь книгу. Заявляя о том, что пишешь книгу, нужно быть честным по отношению к самому себе: дала обещание написать — держи слово.

И приходит новая мысль. Если раньше я воспринимала книгу как заявление о моем «я» это и амбиции, и честолюбие — то сегодня понимаю, что книга — это инструмент, подтверждающий, что у тебя есть авторская позиция, есть аргументация, и это личный опыт, личные наблюдения, и именно поэтому ты эксперт. Вместо условных ссылок на Селигмана и другие авторитеты я описываю свою концепцию «языка счастья», о которой и хочу рассказать в книге.

— Можно ли считать, что ваша работа на радио и телевидении — это результат прохождения курса?

— Это точно результат прохождения курса. Сам факт заявления «я пишу книгу» стал отправной точкой для того, чтобы появились эти две программы.

Но это не единственный итог.

У меня в голове теперь есть план, не только содержательный, но и план продвижения книги как бизнес-проект, как расчет инвестиций времени и усилий. Я понимаю, как мои основные мысли должны быть изложены в синопсисе, определенном формате предварительной договоренности с будущим издателем.

И в этом тоже надо проявить все свои знания и таланты, которым училась не только на писательском курсе.

— Продвижению у Ирины на курсе посвящено несколько больших уроков. Что у вас с этим происходит?

— Да, этому посвящен третий модуль курса. И многим он дается сложнее всего. Надо стать публичным, задуматься о личном бренде, научиться выходить на публику и напрямую общаться с будущими читателями.

А я всю жизнь занимаюсь тем, о чем идет речь в третьем модуле. Мне просто легко удается выступать, говорить, доносить, рассказывать. Но я точно поняла на курсе, что, если у тебя есть весомая репутация и раскрученный личный бренд, издательство гораздо быстрее идет на переговоры и сотрудничество. Издатель смотрит на твою книгу как на тот продукт, на котором должен заработать. Я понимаю, какое значение имеет «холодный расчет» представления своей книги с позиции интересов издательства: как много людей вас знают? кто купит книгу? как много таких людей? почему купят? И это все нужно отразить в синопсисе своей книги.

Работа над своим личным брендом может занять гораздо больше времени, чем просто сесть и в тишине набрать буквы на компьютере. И многие, даже написав рукопись, выходить в публичное пространство отказываются.

Многие будущие авторы пишут книгу для своей семьи, для своих детей или друзей. В тот момент, когда возникает разговор о продвижении, вдруг оказывается, что им это не нужно. В частности, я встретила в своей кураторской группе двух таких авторов. Они могут ориентировать свою книгу на массового читателя, но они к этому не готовы. Сейчас не готовы, но это может измениться завтра. Может быть, в тот момент, когда они напишут и издадут книгу в двух-трех экземплярах за счет собственных средств как некое подарочное издание, вдруг придет осознание: «Я могу издать эту книгу для массового читателя».

— Как вы считаете, современный автор нон-фикшн может состояться как явление без продвижения, без личного бренда?

— Если автор сам себя не продвигает, эту функцию должно взять на себя издательство. Есть такое выражение «встать на плечи гиганта», когда твоей книге дают вкусное название, привлекающую внимание обложку, интересную промокампанию, когда тебе создают легенду, и тогда ты, Федор Пупкин, вдруг становишься звездой.

Мне посчастливилось пообщаться с директором по маркетингу «Альпины Паблишер», с которой неожиданно познакомилась на региональной конференции по маркетингу и рекламе. Она рассказывала о тех программах, которые они делают для популярных иностранных авторов на территории России, насколько автор участвует или не участвует в продвижении, в каких случаях издательство заинтересовано в продвижении авторов, какие для этого существуют программы внутри издательства.

И так как у меня в прошлом есть опыт взаимодействия с большими корпорациями и продвижения мероприятий для создания репутации корпорации, я понимаю, что затраты на продвижение — это значительные затраты: и временные, и личностные, и творческие.

Потом я приехала на книжную ярмарку нон-фикшн в Москве и понаблюдала, как общаются и насколько лояльны к будущим авторам другие издательства. Было важно услышать и честную позицию издательства в отношении тех или иных тем, чтобы не питать излишних иллюзий. Главный редактор «Альпины Паблишер» Сергей Турко, например, с интересом слушал на открытой встрече будущих авторов и без особых реверансов давал обратную связь на услышанное: «Нет, ваша тема неинтересна. Я об этом публиковать книгу не буду». Или, увлекшись, вдруг спрашивал автора: «А вот эту тему как вы преподнесете?»

Это отрезвляет и заставляет задуматься над тем, кто купит твои первые 2000 экземпляров и насколько ты лично сам готов ездить, устраивать встречи, дополнительно стимулировать спрос, чтобы издательству было интересно с тобой сотрудничать.

Другой вариант — ты сам вкладываешь деньги в издание собственной книги. Это разные истории, которые многовариантны в зависимости от ваших личных амбиций и, конечно, вложенного бюджета.

— Понятно. И какой у вас план? Когда синопсис пошлете?

— Честно хочу сказать, не готова послать синопсис, не имея 90 % уверенности в том, что я вычитала свою рукопись и готова представить ее на суд литературного совета. Это комплекс отличницы, он пока мною все еще руководит.

Главное, что сейчас я отказалась от множества различных проектов, на которые уходит не только время, но и внутренний фокус, ресурс энергии. Если ты хочешь достичь результата, нужно на нем сконцентрироваться. Спасибо возможности изоляции, которая посадила меня за домашний компьютер в спокойной обстановке и дала возможность реализовать один из важных советов Ирины Гусинской: «Выделенное для книги время защищайте от посягательств». Поэтому мне очень хочется публично дать вам обещание, что я сделаю себе подарок и в конце весны 2021 года, ко дню рождения, отправлю синопсис. И буду работать уже не по творческому плану, а по плану организационному, по плану продвижения книги к его читателю.

— Елена, спасибо. Что-нибудь еще хотите сказать?

— Спасибо большое! Этим интервью и заданными вопросами вы погрузили меня в себя. Каждому человеку, несмотря на его позицию, уверенность, видение и знания, время от времени нужно, чтобы кто-то встал рядом и сказал: «Так. Вот точка, от которой нужно идти дальше. Просто идти. И всё получится». С каждым таким разговором, озвученными вслух мыслями мы договариваемся не только с собеседником, но и с самим собой.