Елена Шугалей: «Тренажер для мозга — понять, запомнить, применить»

— Елена, представьтесь, пожалуйста, расскажите, какое у вас образование, как вы стали заниматься развитием интеллекта?

— Я нейропсихолог и при этом специалист очень широкого профиля. У меня три высших образования, базовое — высшая математика. Однако я ушла из аспирантуры. Когда я себе представила, что всю жизнь буду читать лекции по высшей геометрии… всё. Я никогда не забуду, как около двух часов сидела около политеха и думала, куда идти дальше, какое другое образование получать. И, как системщик, математик, физик, я начала продумывать, без преувеличения, судьбы нашей цивилизации. С детства я книгочей, увлекаюсь культурологией, философией. И, как в теории систем устойчивость системы определяется устойчивостью ее слабого звена, я поняла, что в любой системе с участием человека самое слабое звено — это сам человек.

После первого института я прошла обучение и стала сертифицированным преподавателем скорочтения и тренировки памяти по системе Олега Андреева. Современные пособия по скорочтению и развитию памяти базируются именно на ней. Как педагогов, нас в то время обязывали идти работать в школу. Там я апробировала методики не только на отличниках, но и на тех, кто был на грани исключения или мог остаться на второй год. Были впечатляющие, сходящиеся результаты, но они отличались от тех, что предполагались в традиционной методике. Поэтому я стала плотно заниматься нейропсихологией и получила специальность.

Я обожаю молодой цветущий ум, студентов. И больше всего — теоретических физиков: вот у кого системное мышление! Когда у них не получается, я понимаю, что дело не в технологиях, не в методиках, а в психологии, точнее, в ограничениях, которые ученики приобрели еще в школе.

Я занималась разными направлениями и изучила широкий спектр научно обоснованных методик, относящихся, в частности, к квантовой психологии, к нейрокогнитивистике и т. п. Это символдрама, психосинтез, психоанализ, нейролингвистическое программирование, когнитивная психология, нейролингвистика. Как у хирурга: нужно, чтобы был весь инструментарий. Никогда не знаешь, что может пригодиться в тот или иной момент — одна-единственная ниточка или игла определенного размера.

А еще я абсолютно четко поняла: когда создавались методики, было совсем другое время и другие подходы. Кстати, на методиках Хромова и Андреева до сих пор работает Гарвард, их использует знаменитый специалист Тони Бьюзен. Но сейчас другое время с другой динамикой: люди работают в экстремально высоком темпе!

Я также познакомилась с технологиями концентрации внимания, которые разрабатывались на кафедре биофизики Санкт-Петербургского государственного университета. На одной из конференций я повстречалась с Натальей Бехтеревой. Встреча, изменившая всю жизнь! Это ученый высочайшего уровня, человек, опередивший время. Мы проводили вместе исследования. Я приводила к ней своих учеников, и мы обвешивали их электродами. Человек — такое загадочное существо, оно не только выше шеи, это не только мозг.

Я пошла в Институт высшей нервной деятельности и нейрофизиологии. Говорю: «Давайте мы с вами позовем специалистов из «Бехтеревки»? Они придут со своими электродами, приборами, и вы тоже. Посмотрим спинной мозг, например. Мы же чувствуем, когда какая-то значимая информация, нервный импульс идет». Институт сказал: «Голова — это не наш профиль». Сейчас научные исследования становятся более емкими, целостными.

Около 15 лет назад я оформила свою методику в институте практической психологии «Иматон». Для выпуска компьютерной программы им не хватило технических возможностей. Тогда информационные технологии не были достаточно развиты. Мне говорил программист: «Ну, Елена, я всё могу, но вот это ваше «мгновенно переверните» я никак не могу сделать». И в дальнейшем я начала работать с более закрытыми структурами, со спортсменами международного уровня. Например, работала с Плющенко, но как специалист по динамическому обучению, ведь на сдачу материала за весь учебный период выделено всего три недели. Работала с элитными теннисистами по контракту, с питерской командой политиков. И сертифицировала как психолог военных психологов во время второй чеченской кампании.

Начала публиковать научные статьи и развивать свою методику.

— Скажите, а как правильно называется методика? И в чем ее суть?

— Методика динамического обучения, куда входит работа с большими потоками информации в режиме дефицита времени. Туда входит и чтение (должна быть разная скорость чтения — и динамическая, и насыщенная сложным смыслом), и всевозможные техники обработки нарративов, той информации, которую мы воспринимаем на высокой скорости. Развитие активного восприятия, памяти и интеллекта, креативности.

Есть знаменитое высказывание «Все жалуются на память, но никто не жалуется на ум». А на самом деле это общие нейронные связи.

Я начала заниматься этим с точки зрения нейронных ансамблей, нейрогормональных закономерностей еще со времен Бехтеревой, ведь в первую очередь я ученый. Это очень важно, какими гормонами насыщена кровь, которая омывает наш мозг и нейронные сети. Нейронные сети мы формируем самыми разными способами.

— Как в вашей жизни появился Леонардо да Винчи?

— К Леонардо да Винчи я с самого детства относилась особенно. Так бывает, когда ты увидишь что-то пробуждающее. Еще маленькой я увидела его «Даму с горностаем» и начала читать о нем. Как можно так нарисовать?!

Я прочла все книги о Леонардо, которые есть на русском языке, нашла на сайтах всю информацию, что там была. Три года путешествовала по Италии, оставалась на два-три месяца, посетила все места, где он был. Была во Франции, в замке Амбуаз, где он провел последние годы. И кое-что поняла о методе Леонардо. Он ведь умудрялся зарисовать то, на что всего один раз взглянул. Подчеркиваю, не с натуры, как у нас делают художники. По памяти.

Леонардо обладал крайне интересным системным мышлением. Например, ему нужно было изучать и систематизировать различные виды лиц для того, чтобы выделить самые типичные и самые большие отклонения, — то, что сейчас называется формингом.

Он садился в таверне, наблюдал… Никто же не будет пить вино, шутить, веселиться со своими сотрапезниками, друзьями и тут же их зарисовывать. Рисовал позже, по памяти. Он наблюдал, видел движение воды, струи воздуха и зарисовывал турбулентные потоки. Меня это поразило. Только после изобретения замедленной съемки удалось увидеть те же объекты, например турбулентные потоки воды из крана, и выяснить, что Леонардо изображал все правильно.

Но самое интересное, обратите внимание на рисунки Леонардо: танцующие девушки, их локоны развеваются, вокруг локона образуются турбулентные потоки. Он зарисовывает это, чтобы потом использовать, когда будет писать картину, или одно положение локона, или другое — что-то пригодится.

Какой высокий уровень активного, точного и крайне быстрого восприятия! Так родилась методика Леонардо — техника активного восприятия и развития памяти.

Когда я стала ей обучать, в людях начали происходить удивительные изменения. Иногда это даже спасает жизнь — моя книга в том числе об этом.

На курсе интеллекта сильно развивается периферическое зрение, фокус внимания становится подвижным, управляемым и увеличивается быстрота реакций. На моем курсе занималась женщина, мама двухлетней девочки. Как-то раз она сидела и что-то делала за компьютером… и вдруг метнулась к окну. Увидела боковым зрением, что ее доченька толкнула большую хрустальную вазу, ваза упала. Она успела подхватить дочь. После этого мама пролежала три недели в больнице с порезами ног и потеряла больше литра крови. А что бы было с ребёнком?

Водители, использующие мою методику, очень благодарны. Особенно во Владивостоке: там сопки, особенный пейзаж.

Развивается очень высокая скорость интеллектуальных и психологических реакций. И адекватная независимо от условий: ты ведешь машину, или ребенок падает, или тебе нужно вот такую гору материала освоить на серьезном уровне — результативность повышается. Студенты или уже работающие специалисты отмечают, что, например, на то, чтобы написать бизнес-план или подготовить документацию по проекту, раньше уходила неделя или пять дней, а теперь — до пяти часов. Мозг ускоряется и начинает работать в том режиме, в котором и должен. Он проскальзывает по ненужному, мгновенно выбирает то, что нужно, параллельно думает. Эта мультизадачность для нас норма. Мозгу комфортно работать быстро и качественно справляться с заданиями. Лень на страже прогресса.

— В последнее время модно говорить, что мультизадачность — это миф и мозг просто переключается.

— Мозг переключается, но не настолько быстро, важнее объемный фокус внимания и его перемещение. Я приведу пример домохозяйки. Захожу к соседке, она сидит, держит смартфон плечом, разговаривает, вяжет, глазами проверяет домашнюю работу, говорит: «О-о-о, Леночка, проходи на кухню, там котлеты минуты через две будут готовы, покушаем. Ах, зараза какая… Это я не тебе, в смартфон». Это норма. Норма, когда вы менеджер высокого уровня, управленец, в кабинет заходит сотрудник, у вас звонит телефон, вы отвечаете и не теряете мысль из письма, которое параллельно читали в электронной почте, киваете вопросительно сотруднику и одновременно думаете.

Это то, что не успела исследовать Бехтерева. Она говорила, что есть некоторый синергетический эффект, когда включаются в экстремальном режиме большие массивы нейронной сети. Мне очень жаль, что после наших экспериментов не сохранились снимки: мозг зажигается и сияет, как лампочка. И он работает одновременно… здесь, здесь, здесь — везде.

— Расскажите, пожалуйста, есть ли ограничения по возрасту и по состоянию здоровья, для того чтобы посещать ваши тренинги?

— В принципе, нет. Единственное, что там есть, — адаптация. Я занимаюсь с детьми (я же люблю цветущий интеллект), которые уже умеют читать. Правда, бывают исключения. Моя дочь, тоже магистр психологии, занималась с маленькими, которые еще в детский сад ходят. Прекрасный показательный случай: в Риге я проводила тренинг для детей с восьми лет, ко мне привели мальчика, и вдруг на третий день приносят букет цветов. Я говорю: «Спасибо, но мы же только начали». Мама говорит: «Представляете, он знал только буквы, а теперь читает».

— За три дня.

— Если бы меня предупредили, я бы сделала поблажку и этого результата не было бы. А я его — как всех остальных: «Давай, давай, молодец!» Так что можно и с маленькими заниматься.

— А людям после 60 или, не дай бог, людям после инсульта, у которых есть нарушения в мозге, ваша методика поможет?

— Да. Накоплен огромный опыт, особенно с людьми после инсульта. У Бехтеревой тоже было четыре инсульта. Так получилось, что во Владивостоке у менеджера, которая организовывала мои программы, мама получила инсульт. Она начала делать упражнения и на третий день начала опять разговаривать, руки заработали… Мне эта менеджер потом сказала: «Боже мой, как хорошо, что мы успели оформить инвалидность».

— Потому что потом все последствия прошли, да?

— Как будто их и не было.

— Отличная методика. Тогда перейдем к вашим книгам. Расскажите, как появилась идея книги про Леонардо?

— Я не хотела писать книгу, мне нравится работать с людьми вживую. Но на такой аргумент я не могу не ответить: «Елена, мой брат живёт в Магаданской области, и хорошо бы, чтобы он взял книгу и прочел. Когда будет?» И тут 500-летие Леонардо. Я начинаю писать. А поскольку я еще и президент благотворительной организации «Фонд интеллектуальных инициатив», помогала делать Год литературы. Я написала план книги, переслала специалистам: куда можно и в каких форматах писать? Нет ответа. Так протянулось полгода. И я понимаю, что не успею к 500-летию. Это на меня так плохо подействовало, что отложила идею написания книги.

Но я как бульдог со своими целями, чем-то похожий на Черчилля. «Никогда не сдавайся». Я искала, консультировалась у людей, которые ведут литературные курсы. И вдруг прочла интервью с Ириной Гусинской на портале «Теории и практики».

Ирина озвучила точку зрения, которая полностью совпадала с моей: писать нужно в тандеме с издательством. А я об этом и просила: скажите, как вам лучше? Я ведь могу написать научным языком, могу — разговорным, как я тренинг веду: живо, с юмором. И у нее я впервые увидела фразу про тесное сотрудничество: вот так писать правильно.

Я записалась на курс. И должна вам сказать как человек, который уже лет шесть ведет свои онлайн-тренинги и, естественно, смотрит другие: это лучше всех методически оформленный курс, с поддержкой, со всеми логическими, методическими переходами и даже со временем, которое дается на обработку. Это лучший курс: не размытое нечто, а четко, ясно.

И еще одна позиция Ирины, которая меня восхитила тем, что полностью совпадает с моей методической позицией: нужно давать избыток информации! Мы никогда не знаем, что нужно человеку по ту сторону экрана. Вдруг какая-то мелочь, как просветление, ему поможет.

Мне, например, очень помогло интервью с Ириной на выставке во Франкфурте. Как мне понравились новые направления в книжном дизайне! У меня полностью всё поменялось. А меняется образ — меняется стиль, меняется еще что-то.

Я начала писать книгу и застряла на синопсисе. Потому что, когда кратко, мне проще выражаться научным языком: в книге мы развиваем метакогнитивные навыки… и так далее. Я долго боролась с наукообразием: это серьезный труд над собой.

Книга — самый лучший тренинг на свете. Ты не будешь прежним, это точно.

— В итоге как вы поступили с синопсисом? Как преодолели эту проблему?

— Я подправляла, проверяющие смотрели мои задания и чего только со мной не делали — всё равно наукообразие лезло. Я устала от этого морально, и что-то во мне восстало: «Да сколько же можно!» Параллельно уже была куратором группы на курсе, мои подопечные отсылали синопсисы, подписывали договор с издательствами, а я всё сидела. И я отослала заявку в «Альпину Паблишер». Точно такой же синопсис послала редактору издательства «Питер».

Мою книгу рассмотрели на редсовете «Альпины Паблишер» и сказали, что могут передать ее в коммерческий отдел. Первое: без иллюстраций делать эту книгу невозможно, а с иллюстрациями — дорого. Я написала, что понимаю, поэтому беру часть затрат на себя. Второе: возникли сомнения, как преподносить книгу, если это не просто тренажер навыков, а книга, объединенная с биографией Леонардо.

Теперь мы работаем с издательством «Питер», делаем именно книгу-тренажер, книгу навыков: с шагами, упражнениями, домашними заданиями.

Еще там будут QR-коды, ведущие к видео с демонстрациями практик и на сайты владельцев оригиналов работ Леонардо. Есть, например, ссылка на «Атлантический кодекс», в котором очень много иллюстраций.

— А какие еще «фишки» будут в книге?

— Новых «фишек» много. Я сделала черно-белые иллюстрации для двух самых тяжелых глав — там, где необходимо управлять концентрацией внимания, и там, где рассказываю, как тренироваться с узлами Леонардо.

Поскольку методика единая, в книге есть практики не только Леонардо. Например, я добавила великолепную технику удержания образов Николы Теслы, которой сама пользуюсь. Редактор издательства сказала: «Так гораздо лучше, пускай еще знаменитости будут». Даже Павел Дуров и Стив Джобс помогли. Одним словом, это получилась совсем другая книга.

Насчет текста мне сказали, что он им нравится, и от таких слов я испытала чувство гордости, порадовалась, что не надо будет почти ничего исправлять. Но самое тяжелое для меня — введение, в котором нужно кратко рассказать русским языком, что люди получат, прочитав книгу.

— Давайте вернемся к тому, как вы работали с книгой на курсе. Когда вы пришли, материала было много, он был разобран. Чего вы ждали от курса и что получили?

— Я ждала, что закончу книгу, — это раз. Мне очень нужны были помощь и совет редакторов. Если бы мне кто-то сказал: меньше упора на биографию Леонардо, больше упора на навыки, — я бы так и сделала.

На курсе высокая скорость. Всех, кто будет учиться, я просто призываю: не бойтесь этих заданий, не страдайте перфекционизмом, как я. Сделайте! Вы получите одну обратную связь, потом переделаете по рекомендациям, вторую обратную связь получите, и у вас уже будет емкое представление.

— Расскажите, пожалуйста, о сложностях. Когда вы сражались с синопсисом, как преодолевали сопротивление и усталость, какой был лайфхак?

— «Упал, отжался» — вот лайфхак. Люди, которые занимаются любимой работой, знают, что всё состоит не из одних восторгов, есть то, что тебе очень не нравится делать, но это надо. Один мой коллега давал интервью, и его спросил журналист: «Вы часто говорите о том, что человек должен выполнять ту работу, которая ему нравится. Талантливый человек — это тот человек, который нашел дело, от которого у него, как Полунин говорил, «дзынькает». И он этим занимается». А мой коллега говорит: «Да, талантливый человек этим и отличается от обычного. А вот гений делает то, что надо». Как мне понравилось! Далеко не всегда тебе нравится, и ты не в восторге от того, что сидишь и в 10-й или 25-й раз переписываешь синопсис. Плачь, но пиши… Вот и всё. Я правду говорю.

— Значит, через не хочу, через плач, через усталость сделай то, что нужно. Должна быть мотивация. Что вас мотивировало?

— Закончить. И вызов. Я действительно перфекционист. У меня есть и золотая медаль, и красный диплом, и еще что-то, и не потому, что я к этому стремилась, а потому, что мне надо додумать, узнать, иначе я спать не смогу. Мне надо знать, как сделать этот синопсис так, чтобы это был действительно синопсис, а не попытка номер 25. Я до сих пор над этим работаю.

— Что для вас было самым ценным в курсе? Что точно помогло?

— Комплексность материала, его избыточность в хорошем смысле слова. Я вам говорила о методиках, они, как инструментарий у хирурга, должны быть многообразными.

Очень подробное и четкое изложение, вся возможная информация, касающаяся не только тем издательства, писательства, но и поддержки. Как разбудить в себе креативность — Ирина дает очень много материала по этой теме, очень вовремя.

И у тебя огромный выбор. Если ты привык прислушиваться к своим интеллектуальным и психологическим состояниям, тогда ты более свободен. Например, если мне совсем не хочется делать конкурентный анализ, тогда я беру и делаю домашнее задание по креативности или еще что-то.

— Такой метод швейцарского сыра: «выедать» сначала те кусочки, которые нравятся и легче даются, больше понимаются.

— Так и мозг устроен. Награда первична: сперва мед, а потом лягушка… А потом пошел-пошел — и всё хорошо. Сперва награда, «подкуп», потом помогает дофаминовая волна.

— Тогда сформулируйте напутствие начинающим, тем, кто только думает о своей книге, тем, кто только собирается на курс. Предупреждение, наставление и пожелание.

— Предупреждение: дорогие друзья, начали заниматься — пожалуйста, не думайте сразу же о каких-то трудностях, делайте, вникайте в каждое задание, ошибки неизбежны. У вас есть мощнейший коллектив опытных, поддерживающих специалистов, которые вам помогут. Первый раз помогут откорректировать, вы задаете вопросы. Второй раз помогут. Я могу сравнить это с тем, что происходит на моих занятиях. Подходит мамочка и говорит: «У сына много ошибок?» Я говорю: «Да. Они у всех должны быть. Мы должны исследовать границы». И поэтому исследуйте: учеба — это чудесный способ не только обогатить свои нейронные связи, но и получить совершенно новые навыки. И не ленитесь.

Мозгу нужно приблизительно две минуты для того, чтобы он понял, что деваться ему больше некуда. Сели, две минуты писали текст — после этого уже не бросишь. Только таймер не ставьте, вдруг это затянется часа на четыре. И ежедневность, торжество ежедневности: каждый день, как ритуал…

Когда-то я ездила по святым местам, попала в Дивеево, в монастырь Серафима Саровского. Был праздник, очень много людей, тысячи, и ты поневоле слышишь все рядом с тобой. Исповедь. Старушечка, такой божий одуванчик, под 90 лет наверное, — какие там грехи! Она говорит: «Батюшка, грешна». Тот: «Что?» — «Молиться ленюсь. Вечером хорошо, помолился — засыпаешь, а утром ленюсь». Батюшка так спокойно ей: «А ты не помолилась, так и не ешь».

Поэтому возьмите это за правило — просто, легко, снимите важность. Так же, как вы чистите зубы или умываетесь, создайте себе ритуал, но не будьте от него зависимы. Почему? Ритуалы тоже меняются. Наши нейронные сети, наш мозг всё время развиваются. Если поначалу было достаточно утренней страницы, теперь моему мозгу 12 блокнотов требуется, он структурировать любит. Любая функция развивается только практикой.

Наставление: цените в себе это желание написать книгу, неважно для чего. Просто так в недрах нашего бессознательного эта потребность не возникает. «Все пишут, и я пишу». Такого обычно не бывает. Как правило, эти люди даже на курс не записываются. Это наше глубокое, мощное, целостное «я», 90 % которого скрыто внутри нас. Ему зачем-то это очень нужно. Весь наш путь, и нейрогормональный в том числе, — это путь к нашей целостности. Нам не хватает этой книги — это первое.

Второе: она нам действительно нужна. И мозг, и вся наша нейронная система говорят: «Вот, расти дальше, еще-еще-еще…» Расцветай, одним словом.

Кроме целостности внутренней мы же целостны с другим миром. Для меня была очень важна эта фраза моего ученика: «Кто-то ждет вашу книгу». Он не знает, что это, он не знает, чего он ждет, но он откроет страницы, и его жизнь изменится. И это можете сделать только вы. Иначе вы бы занимались чем-то другим. «Моцарт играет, а скрипка поет».

Если уж вам хочется не играть на скрипке, а написать книгу, просто так это не происходит: это ваше, это настоящее ваше. Мы имеем честь быть самими собой.

И пожелания.

Первое — продолжение напутствия: дорогу осилит идущий, что бы ни происходило и какие бы у вас мысли, трудности ни возникали… Как говорит один очень уважаемый мною коллега, философ, «если вы чем-то занимаетесь, будьте готовы к трудностям, будьте готовы к усталости». Даже полы помыть — и то будь готов к усталости. Рутина — это нормально. Яичницу пожарить — тоже рутина.

Во-вторых, у меня есть одно самое любимое выражение (я до сих пор не знаю автора, но оно было для меня пробуждающим): «Труд — это любовь, которая стала зримой». Ваша книга — это ваша любовь, которая стала зримой. Это любовь к тому, что мы делаем.

И еще одно: будьте свободны. На самом деле мы свободны, просто иногда сомневаемся в этом.

Я люблю видеть, как расцветает интеллект и люди удивляются: «Надо же, как хорошо!»

— Мне понравилась ваша метафора с яблочком: это же фактически то, что вы делаете с книгой. Вы берете жесткое, твердое яблоко знаний, которое нам не по силам, и — на терку…

— Да, на меленькую… Для «Питера» надо на меленькую. А синопсис — ну, порезал палец, и что? Пластырь, чтобы «кровь» не капала в текст… и дальше. Вот и всё.

Задумали написать книгу?
Приходите на курс «Как написать и издать бестселлер».

Узнать все о курсе